Последние сутки на работе казались бесконечными. Смена только началась, а усталость уже давила на плечи тяжелым грузом. За годы работы парамедиком он привык к утомлению, но сейчас это было иное чувство — полное опустошение, будто каждая экстренная вызов забирала по кусочку души.
Новенький парень, его будущая замена, смотрел на все широко раскрытыми глазами. Еще не знал, как пахнет настоящий адреналин, смешанный с потом и страхом. Еще не научился отключать эмоции, чтобы просто делать свою работу.
За эти сутки они успели вытащить подростка из разбитой машины, успеть истекающую кровью женщину и даже принять роды в лифте многоэтажки. Каждый раз, передавая опыт, он ловил себя на мысли, что объясняет не столько алгоритмы действий, сколько тихое умение оставаться человеком последнего кошмара.
Под утро, когда город только начинал просыпаться, они получили вызов к старому мужчине с сердечным приступом. Пока новичок суетился с аппаратурой, он просто взял морщинистую руку в свою и спокойно заговорил о чем-то незначительном — о воробьях за окном, о первом утреннем солнце. И видел, как паника в глазах больного постепенно уступала место усталой покорности.
Перед тем как сдать дежурство, он молча передал парню свой потрепанный блокнот. Не с инструкциями — с теми маленькими, не прописанными ни в одном учебнике, наблюдениями. О том, что иногда самое важное — это не успеть вовремя, а просто быть рядом.
Снимая форму в последний раз, он почувствовал не облегчение, а странную пустоту. Будто оставлял здесь не работу, а часть самого себя. Но, переступая порог станции, впервые за долгие годы не услышал воображаемого звука сирены. Только тишину.
